Речи гитлера. Речь гитлера Речи гитлера на немецком с переводом

Соратники Немцы!

Наш народ проявляет сознание и поднимается. Этот подъем демонстрирует, что сегодня миллионы людей понимают, в грядущих выборах решается нечто большее, чем просто создание очередной коалиции! И даже большее, чем выбор нового руководства! Ибо выбор, который стоит перед нами сегодня, это уверенность или окончательный разброд! Вот два пути, которые стоят перед Германией! Один из них преобладал в течении 60 или 70 лет и показал на что он способен а на что нет! Он предпринял восстановление в соответствии с международными стандартами, независимо от его осуществления буржуазией или марксистскими партиями. Другой же путь сосредоточился на силе и резервах заключенных в нас самих в объединенной Германии в самом прямом смысле этого слова. В Германии без классов, обществ слоев или религиозных различий. В течении 13-ти лет у этой единой Германии было правительство, так сравним же предвыборную пропаганду этой Германии с ее делами и достижениями.
Как много врагов сегодня призывают свидетели различные слои германского общества. Разве крестьяне, разве рабочие, разве средний класс и ремесленники, да и все «экономическое сообщество» марширует с ними в качестве живого свидетельства их деятельности? – Нет! Вместо этого они предпочитают не распространяться об этих 13-ти годах, а обратить всю предвыборную кампанию на критику последних 6-ти недель, за которые по их словам несут ответственность Национал Социалисты! Как это стало возможным? Мы не произносили слово – ждите, это сделал рейхспрезидент, социал-демократы - центристская партия, которая выбрала его. Так почему же ответственность должны нести мы? Даже если бы это было так, я бы с готовностью взял на себя ответственность за эти 6-ть недель, но ответственность должны принимать на себя эти господа и ответственность за последние 13 лет! Теперь они заявляют, что в течении последних 13-ти лет они пытались делать только хорошее, но только якобы мы им этого не позволили! 13 лет они доказывали экономически и политически, что они способны осуществить! Страна разрушена экономически! Крестьянство уничтожено! Средний класс доведен до нищеты! Ресурсы земель и сообществ исчерпаны! Сплошные банкротства и 7 миллионов безработных! Они могут переворачивать все как угодно, но ответственность нести им! Так и должно было произойти, неужели кто-то все еще верит, что страна может достигнуть прогресса, если ее политическая жизнь разрывается во внутренней борьбе как в Германии сегодня?
Я видел предвыборные заявки всего несколько часов назад - 34 партии! 34 партии! Рабочий класс обладает собственной партией, причем ни одной, одной явно недостаточно, их должно быть 3 или 4! Буржуазия, которая более интеллигентна, нуждается в большем количестве партий! У среднего класса свои партии! У экономистов, свои! У сельских жителей свои партии, 3 или 4 не меньше! Господа домовладельцы должны с учетом своего «особого политического пути», выражать мировоззрение посредством партии! Разумеется, нельзя ни оставить без внимания других господ, которые эти дома снимают! У католиков своя партия, у протестантов тоже! Есть партия для баварцев и для жителей Tюрингии! Для Вюркенберга своя партия! И так далее. 34 партии на одну страну! И это в тот самый момент, когда перед нами стоят величайшие задачи, которые могут быть решены лишь в одном случае - когда будут собраны воедино все силы нации! Наши оппоненты называют нас, Национал-Социалистов, (особенно меня) нетерпимыми и неспособными ужиться людьми! Они обвиняют нас в том, что мы не желаем им помогать.
Один политик заострил эту тему сказав следующее: «Национал-Социалисты не являются истинными немцами поскольку отказываются сотрудничать с другими партиями»! Значит для немцев необходимо иметь 34 партии!?! Я понял одну вещь - тот господин был совершенно прав, мы не собираемся этого терпеть! И я поставил перед собой лично единственную цель - выдворить все эти 30 партий из Германии вон!
Меня вечно путают с буржуа или политиком марксистом. Мои оппоненты говорят: «Сегодня он социал-демократ, завтра просто социалист, потом коммунист и наконец синдикалист. Или сегодня демократ завтра член германской партии националистов, а потом партии экономистов». Они путают нас с собой! А перед нами стоит одна единственная задача, - фанатично и беспощадно закопать их всех в могилу! Я видел этих буржуа, которые пытаются оценивать наше Движение! Всего несколько месяцев назад я встречался в рейхсминистром внутренних дел. И вот что он сказал мне – что я должен: «распустить всех этих людей, снять с них униформу, а затем сделать из деятельность нейтральной, пацифистски – демократической».
По его мнению, они должны вообще превратиться в спортивный клуб. Потом они могут идти дальше, а меня и Национал-Социалистического Движения больше не будет! Простая формула, вот что они думают! Они не желают понять того, что происходит нечто совершенно другое - отличное от буржуазной парламентской политической партии! Это Движение невозможно распустить! А его члены все больше становятся похожи на солдат «под давлением»! Истинную Германию, которая открыла наше Движение нельзя просто так взять и спихнуть с дороги! Есть буржуазный политик, который заявляет – «непременно добьюсь уничтожения Национал-Социализма, а потом я вернусь к тому, с чего начинал». Вот, что они думают! И это потому, что просто не понимают, что наше Движение держится на том, что просто невозможно уничтожить! До того как объявились эти 30 партий, был германский Народ! После того, как они исчезнут, Народ по-прежнему останется! И мы не желаем быть всего лишь представителями какого-либо рода деятельности, класса, религии, территории! Мы хотим показать германскому Народу, что нет жизни без Справедливости, а Справедливости без Власти, Власти без Силы, а вся Сила находится внутри нашего Народа.

Мне бы так научиться... Вообще я часто пребываю в состоянии Белой зависти, когда читаю работы Фюрера. Особенно речи. Ведь известно, как магически действовало на нацию его ораторское искусство.

Полный текст заявления Гитлера от 22 июня 1941 года, в котором он разъяснил причины нападения Германии на СССР.

Немецкий народ! Национал-социалисты!

Одолеваемый тяжелыми заботами, я был обречен на многомесячное молчание. Но теперь настал час, когда я, наконец, могу говорить открыто.
Когда 3 сентября 1939 года Англия объявила войну Германскому Рейху, снова повторилась британская попытка сорвать любое начало консолидации и вместе с тем подъема Европы посредством борьбы против самой сильной в данное время державы континента.
Так некогда Англия после многих войн погубила Испанию. Так вела она войны против Голландии. Так сражалась позже с помощью всей Европы против Франции. И так на рубеже столетия она начала окружение тогдашней Германской империи, а в 1914 году - мировую войну.

Только из-за отсутствия внутреннего единства Германия потерпела поражение в 1918 году. Последствия были ужасны. После того, как первоначально было лицемерно объявлено, что борьба ведется только против кайзера и его режима, когда немецкая армия сложила оружие, началось планомерное уничтожение Германской империи. В то время, как казалось, дословно сбывается пророчество одного французского государственного деятеля, что в Германии 20 миллионов лишних людей, т.е. их нужно устранить с помощью голода, болезней или эмиграции, национал-социалистическое движение начало свою работу по объединению немецкого народа и тем самым положило путь к возрождению Империи.

Этот новый подъем нашего народа из нужды, нищеты и позорного неуважения к нему проходил под знаком чисто внутреннего воздержания. Англию, в частности, это никак не затрагивало и ничего ей не угрожало. Несмотря на это, моментально возобновилась вдохновляемая ненавистью политика окружения Германии. Изнутри и извне плелся известный нам заговор евреев и демократов, большевиков и реакционеров с единственной целью помешать созданию нового национального государства и снова погрузить Рейх в пучину бессилия и нищеты.

Кроме нас, ненависть этого международного всемирного заговора была обращена против тех народов, которым тоже не повезло, и они были вынуждены зарабатывать хлеб насущный в самой жестокой борьбе за существование. Прежде вcего, оспаривалось и даже формально запрещалось право Италии и Японии, как и Германии, на свою долю в богатствах этого мира. Союз этих наций был поэтому лишь актом самообороны против угрожавшей им эгоистической всемирной коалиции богатства и власти.

Ещё в 1936 году Черчилль заявил, по словам американского генерала Вуда, перед комитетом Палаты представителей США, что Германия снова становится слишком сильной и поэтому ее нужно уничтожить.

Летом 1939 года Англии показалось, что настал момент начать это вновь задуманное уничтожение с повторения широкомасштабной политики окружения Германии.

Систематическая кампания лжи, которая была организована с этой целью, была направлена на то, чтобы убедить другие народы, будто над ними нависла угроза, поймать их сначала в ловушку английских гарантий и обещаний поддержки, а потом, как накануне мировой войны, заставить их воевать против Германии.

Так Англии удалось с мая по август 1939 года распространить в мире утверждение, будто Германия непосредственно угрожает Литве, Эстонии, Латвии, Финляндии, Бессарабии, а также Украине. Часть этих стран с помощью подобных утверждений отклонили обещанные гарантии и они тем самым сделались частью фронта окружения Германии.

При этих обстоятельствах я, сознавая свою ответственность перед своей совестью и перед историей немецкого народа, счел возможным не только заверить эти страны и их правительства в лживости британских утверждений, но и, кроме того, специально успокоить самую сильную державу Востока с помощью торжественных заявлений о границах сфер наших интересов.

Национал-социалисты! Вы все, конечно, чувствовали тогда, что этот шаг был для меня горьким и трудным. Никогда немецкий народ не испытывал враждебных чувств к народам России. Только на протяжении двух последних десятилетий еврейско-большевистские правители Москвы старались поджечь не только Германию, но и всю Европу. Не Германия пыталась перенести свое националистическое мировоззрение в Россию, а еврейско-большевистские правители в Москве неуклонно предпринимали попытки навязать нашему и другим европейским народам свое господство, притом не только духовное, но, прежде всего, военное.

Но результатами деятельности этого режима во всех странах были только хаос, нищета и голод. В противовес этому я два десятилетия старался при минимальном вмешательстве и без разрушения нашего производства построить в Германии новый социалистический порядок, который не только ликвидировал безработицу, но и обеспечил благодаря повышению оплаты труда постоянный приток людей в сферу созидания.

Успехи этой политики новых экономических и социальных отношений в нашем народе, которые, планомерно преодолевая сословные и классовые противоречия, имеют своей конечной целью создание подлинного народного сообщества, уникальны во всем мире.

Поэтому в августе 1939 года для меня было таким трудным решение послать моего министра в Москву, чтобы попытаться там оказать противодействие британской политике окружения Германии. Я сделал это не только осознавая свою ответственность перед немецким народом, но, прежде всего, в надежде достичь в конечном счете продолжительной разрядки, которая могла бы уменьшить жертвы, которые потребовались бы от нас в противном случае.

После того как Германия в Москве торжественно признала указанные в договоре области и страны- за исключением Литвы - находящимися вне сферы каких бы то ни было германских политических интересов, было заключено еще особое соглашение на тот случай, если бы Англии действительно удалось подтолкнуть Польшу к войне против Германии. Но и в этом случае имело место ограничение немецких притязаний, которое никоим образом не соответствовало успехам немецкого оружия.
Национал-социалисты! Последствия этого договора, которого я сам хотел и который заключил в интересах немецкого народа, были особенно тяжелыми для немцев, живших в затронутых им странах. Более полумиллиона наших соплеменников - сплошь мелкие крестьяне, ремесленники и рабочие - были вынуждены чуть ли не за одну ночь покинуть свою бывшую родину, спасаясь от нового режима, который грозил им сначала беспредельной нищетой, а рано или поздно - полным истреблением. Несмотря на это, тысячи немцев исчезли! Было невозможно узнать что-либо об их судьбе или хотя бы местонахождении. Среди них было более 160 граждан Рейха.

Я молчал обо всем этом, потому что должен был молчать, потому что моим главным желанием было достичь окончательной разрядки и, если возможно, - длительного баланса интересов с этим государством.

Но еще во время наступления наших войск в Польше советские правители внезапно, вопреки договору, выдвинули притязания также на Литву.

Германский Рейх никогда не имел намерения оккупировать Литву и не только не предъявлял никаких подобных требований литовскому правительству, но, наоборот, отклонил просьбу тогдашнего литовского правительства послать в Литву немецкие войска, поскольку это не соответствовало целям германской политики.

Несмотря на это, я согласился и на это новое русское требование. Но это было лишь началом непрерывной череды все новых и новых вымогательств.

Победа в Польше, достигнутая исключительно силами немецкой армии, побудила меня снова обратиться к западным державам с мирным предложением. Оно было отклонено международными и еврейскими поджигателями войны. Но причина его отклонения уже тогда заключалась в том, что Англия все еще надеялась, что ей удастся мобилизовать против Германии европейскую коалицию, включая балканские страны и Советскую Россию.

В Лондоне решили направить послом в Москву мистера Криппса. Он получил четкое задание при любых обстоятельствах восстановить отношения между Англией и Советской Россией и развивать их в английских интересах. О прогрессе этой миссии сообщала английская пресса, если тактические соображения не вынуждали ее к молчанию.

Осенью 1939 года и весной 1940 года первые последствия стали свершившимися фактами. Приступив к подчинению военной силой не только Финляндии, но и прибалтийских государств, Россия внезапно стала мотивировать эти действия столь же лживыми, как и смехотворным утверждением, будто эти страны нужно защищать от угрозы извне или предупредить ее. Но при этом могла иметься в виду только Германия, так как ни одна другая держава вообще не могла ни проникнуть в зону Балтийского моря, ни вести там войну. Несмотря на это, я опять смолчал. Но правители в Кремле сразу же пошли дальше.

В то время, как Германия войной 1940 года в соответствии с т.н. пактом о дружбе, далеко отодвинула свои войска от восточной границы и большей частью вообще очистила эти области от немецких войск, уже началось сосредоточение русских сил в таких масштабах, что это можно было расценивать только как умышленную угрозу Германии.

Согласно одному заявлению, сделанному тогда лично Молотовым, уже весной 1940 года только в прибалтийских государствах находились 22 русские дивизии.

Так как русское правительство само постоянно утверждало, что их призвало местное население, целью их дальнейшего пребывания там могла быть только демонстрация против Германии.

В то время, как наши солдаты 10 мая 1940 года сломили франко-британскую силу на Западе, сосредоточение русских войск на нашем восточном фронте постепенно принимало все более угрожающие размеры. Поэтому с августа 1940 года я пришел к выводу, что интересы Рейха будут нарушены роковым образом, если перед лицом этого мощного сосредоточения большевистских дивизий мы оставим незащищенными наши восточные провинции, которые и так уже не раз опустошались.

Произошло то, на что было направлено англо-советское сотрудничество, а именно: на Востоке были связаны столь большие немецкие силы, что руководство Германии не могло больше рассчитывать на радикальное окончание войны на Западе, особенно в результате действий авиации.

Это соответствовало цели не только британской, но и советской политики, ибо как Англия, так и Советская Россия хотели, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы ослабить всю Европу и максимально обессилить ее.

Угрожающее наступление России также в конечном счете служило только одной задаче: взять в свои руки важную основу экономической жизни не только Германии, но и всей Европы или, в зависимости от обстоятельств, как минимум уничтожить её. Но именно Германский Рейх с 1933 года с бесконечным терпением старался сделать государства Юго-Восточной Европы своими торговыми партнерами. Поэтому мы были больше всех заинтересованы в их внутренней государственной консолидации и сохранении в них порядка. Вторжение России в Румынию и союз Греции с Англией угрожали вскоре превратить и эти территории в арену всеобщей войны.

Вопреки нашим принципам и обычаям я в ответ на настоятельную просьбу тогдашнего румынского правительства, которое само было повинно в таком развитии событий, дал совет ради мира уступить советскому шантажу и отдать Бессарабию.

Но румынское правительство считало, что сможет оправдать этот шаг перед своим народом лишь при том условий, если Германия и Италия в порядке возмещения ущерба, дадут как минимум гарантию нерушимости границ оставшейся части Румынии.

Я сделал это с тяжелым сердцем. Причина понятна: если Германский Рейх дает гарантию, это означает, что он за нее ручается. Мы не англичане и не евреи.

Я верил до последнего часа, что послужу делу мира в этом регионе, даже если приму на себя тяжелые обязательства. Но чтобы окончательно решить эти проблемы и уяснить русскую позицию по отношению к Рейху, испытывая давление постоянно усиливающейся мобилизации на наших восточных границах, я пригласил господина Молотова в Берлин.
Советский министр иностранных дел потребовал прояснения позиции или согласия Германии по следующим 4 вопросам:

1-й вопрос Молотова:

Будет ли германская гарантия Румынии в случае нападения Советской России на Румынию направлена также против Советской России?

Мой ответ:

Германская гарантия имеет общий и обязательный для нас характер. Россия никогда не заявляла нам, что, кроме Бессарабии, у нее вообще есть в Румынии еще какие-то интересы. Оккупация Северной Буковины уже была нарушением этого заверения. Поэтому я не думаю, что Россия теперь вдруг вознамерилась предпринять какие-то дальнейшие действия против Румынии.

2-й вопрос Молотова:

Россия опять ощущает угрозу со стороны Финляндии и решила, что не будет этого терпеть. Готова ли Германия не оказывать Финляндии поддержки и, прежде всего, немедленно отвести назад немецкие войска, которые продвигаются к Киркенесу на смену прежним?

Мой ответ:

Германия по-прежнему не имеет в Финляндии никаких политических интересов, однако правительство Германского рейха не могло бы терпимо отнестись к новой войне России против маленького финского народа, тем более мы никогда не могли поверить в угрозу России со стороны Финляндии. Мы вообще не хотели бы, чтобы Балтийское море опять стало театром военных действий.

3-й вопрос Молотова:

Готова ли Германия согласиться с тем, что Советская Россия предоставит гарантию Болгарии и советские войска будут для этой цели посланы в Болгарию, причем он, Молотов, хотел бы заверить, что это не будет использовано как повод, например, для свержения царя?

Мой ответ:

Болгария - суверенное государство, и мне неизвестно, обращалась ли вообще Болгария к Советской России с просьбой о гарантии подобно тому, как Румыния обратилась к Германии. Кроме того, я должен обсудить этот вопрос с моими союзниками.

4-й вопрос Молотова:

Советской России при любых обстоятельствах требуется свободный проход через Дарданеллы, а для его защиты необходимо создать несколько важных военных баз на Дарданеллах и на Босфоре. Согласится с этим Германия или нет?

Мой ответ:

Германия готова в любой момент дать свое согласие на изменение статуса проливов, определенного соглашением в Монтрё в пользу черноморских государств, но Германия не готова согласиться на создание русских военных баз в проливах.

Национал-социалисты! Я занял в данном вопросе позицию, которую только и мог занять как ответственный вождь Германского рейха и как сознающий свою ответственность представитель европейской культуры и цивилизации. Результатом стало усиление советской деятельности, направленной против Рейха, прежде всего, немедленно был начат подкоп под новое румынское государство, усилились и попытки с помощью пропаганды свергнуть болгарское правительство.

С помощью запутавшихся, незрелых людей из румынского Легиона удалось инсценировать государственный переворот, целью которого было свергнуть главу государства генерала Антонеску, ввергнуть страну в хаос и, устранив законную власть, создать предпосылки для того, чтобы обещанные Германией гарантии не могли вступить в силу.

Сразу же после краха этой авантюры опять усилилась концентрация русских войск на восточной границе Германии. Танковые и парашютные войска во все большем количестве перебрасывались на угрожающе близкое к германской границе расстояние.

Германский Вермахт и германская родина знают, что еще несколько недель назад на нашей восточной границе не было ни одной немецкой танковой или моторизованной дивизии.

Но если требовалось последнее доказательство того, что, несмотря на все опровержения и маскировку, возникла коалиция между Англией и Советской Россией, то его дал югославский конфликт.

Пока я предпринимал последнюю попытку умиротворения Балкан и, разумеется, вместе с дуче предложил Югославии присоединиться к Тройственному пакту, Англия и Советская Россия совместно организовали путч, и за одну ночь устранили тогдашнее правительство, готовое к взаимопониманию. Сегодня об этом можно рассказать немецкому народу: антигерманский государственный переворот в Сербии произошел не только под английскими, но и, прежде всего, под советскими знаменами. Поскольку мы промолчали и об этом, советское руководство сделало следующий шаг. Оно не только организовало путч, но и несколько дней спустя заключило со своими новыми ставленниками известный договор о дружбе, призванный укрепить волю Сербии оказать сопротивление умиротворению на Балканах и натравить ее на Германию. И это не было платоническим намерением. Москва требовала мобилизации сербской армии.

Правительство германского рейха располагает сегодня документами, из которых явствует, что Россия, чтобы окончательно втянуть Сербию в войну, обещало ей поставить через Салоники оружие, самолеты, боеприпасы и прочие военные материалы против Германии. И это происходило почти в тот самый момент, когда я еще советовал японскому министру иностранных дел д-ру Мацуоке добиваться разрядки с Россией, все еще надеясь послужить этим делу мира.

Только быстрый прорыв наших несравненных дивизий к Скопье и занятие самих Салоник воспрепятствовали осуществлению этого советско-англосаксонского заговора. Офицеры сербских ВВС улетели в Россию и были приняты там как союзники. Только победа держав Оси на Балканах сорвала план втянуть Германию этим летом в многомесячную борьбу на юго-востоке, а тем временем завершить сосредоточение советских армий, усилить их боевую готовность, а потом вместе с Англией, с надеждой на американские поставки, задушить и задавить Германский Рейх и Италию.

Тем самым Москва не только нарушила положения нашего пакта о дружбе, но и жалким образом его предала. И в то же время правители Кремля до последней минуты, как и в случаях с Финляндией и Румынией, лицемерно уверяли внешний мир в своем стремлении к миру и дружбе и составляли внешне безобидные опровержения.

Если до сих пор обстоятельства вынуждали меня хранить молчание, то теперь настал момент, когда дальнейшее бездействие будет не только грехом попустительства, но и преступлением против немецкого народа и всей Европы.

Сегодня на нашей границе стоят 160 русских дивизий. В последние недели имеют место непрерывные нарушения этой границы, не только нашей, но и на дальнем севере и в Румынии. Русские летчики забавляются тем, что беззаботно перелетают эту границу, словно хотят показать нам, что они уже чувствуют себя хозяевами этой территории. В ночь с 17 на 18 июня русские патрули снова вторглись на территорию рейха и были вытеснены только после длительной перестрелки. Но теперь настал час, когда необходимо выступить против этого заговора еврейско-англосаксонских поджигателей войны и тоже еврейских властителей большевистского центра в Москве.

Немецкий народ! В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление войск, какое только видел мир. В союзе с финскими товарищами стоят бойцы победителя при Нарвике у Северного Ледовитого океана. Немецкие дивизии под командой завоевателя Норвегии 1 защищают вместе с финскими героями борьбы за свободу под командованием их маршала финскую землю. От Восточной Пруссии до Карпат развернуты соединения немецкого восточного фронта. На берегах Прута и в низовьях Дуная до побережья Черного моря румынские и немецкие солдаты объединяются под командованием главы государства Антонеску.

Задача этого фронта уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех.

Поэтому я сегодня решил снова вложить судьбу и будущее Германского рейха и нашего народа в руки наших солдат. Да поможет нам Господь в этой борьбе!

Послесловие редакции:

Сборники речей Гитлера, обладающих особой ценностью для историков, до сих пор не переиздаются и не переводятся. Относительно свободно можно прочитать «Майн Кампф» - книгу весьма интересную для изучения немецких эсеров («национал-социалистов»), но написанную в 20-е годы. Равным образом можно изучать ленинизм, опираясь исключительно на дореволюционные работы Ленина. С точки зрения духа большевизма это дало бы очень много, но что касается практики построения коммунистического государства, а также вопросов текущей геополитики мы бы имели зияющую лакуну.

Из анализа публикуемой речи Гитлера хорошо видно, что нападение на СССР воспринималось немцами в контексте войны с Англией, и Сталин рассматривался как английский союзник, достигшей с главным противником Германии большой степени кооперации. Однако Гитлер, ослеплённый мифологией антисемитизма (созданной, в первую голову, англичанами для маскировки своей деятельности), неправильно оценил степень контроля Сталина со стороны Черчилля. Ему казалось, что СССР это примитивная еврейско-азиатская деспотия, действующая на свой страх и риск. В этом случае, серьёзное поражение и захват западных территорий заставят трусливого деспота Сталина пойти на попятный и заключить второй Брестский мир. В свою очередь и Великобритания в этой ситуации вполне может сдать заведомо ненадёжного и мало управляемого союзника. Дело, однако, заключалось в том, что в лице СССР Гитлер имел дело не с Оттоманской империей или Персией, а с Индией, управляемой из метрополии. Сталин, как генерал-резидент Георга VI не имел пространства для дипломатического манёвра и должен был сопротивляться как посаженный на цепь смертник, не считаясь ни с какими потерями. С другой стороны, Великобритания имела все возможности для самой оперативной, самой адресной и самой масштабной помощи Сталину. Всё решалось на месте и без посредников. Координация действий мало отличалась от координации Англией обороны Уэллса или Шотландии. Поэтому англо-советские войска быстро оккупировали Иран или НКВД и ИС совместными усилиями разгромили прогерманское подполье мусульман в Афганистане. Подобная кооперация обеспечивала и совсем иной масштаб помощи СССР со стороны Америки. Рузвельт считал Сталина сателлитом своего английского партнёра и выстраивал отношения с коммунистической деспотией в контексте общих отношений с Великобританией, самых тесных и доверительных. США не только смотрели сквозь пальцы на то, что значительная часть английского лендлиза перенаправляется Лондоном в Москву, но сами (!) завернули огромный рукав экономического Гольфстрима в СССР.

Ставка на несуществующие идеологические противоречия между Англией и США с одной стороны и СССР - с другой явилась главным стратегическим просчётом Гитлера. Он не мог представить объёмы лендлиза и «матросовскую» степень сопротивления до этого трусливого и переменчивого Сталина. Поэтому 1941 год сменился 1942. А 1942-ой – 1943-им. Дальше сопротивление Гитлера стало безнадёжным. Что касается кампании 1941 года, то план немцев не был авантюристическим. Он вполне адекватно учитывал и возможности Сталина и возможности Вермахта. Только Гитлер думал, что сражается на два фронта, а фронт был один.

После ноябрьской речи 1942 г. в пивной, когда Гитлер объяснял, как он взял Сталинград, кроме нескольких маленьких площадок, и почему это не было ошибкой, следующее разъяснение ситуации - на этот раз сановникам и гауляйтерам - он дал в речи к ним от 7.02.1943. Оно известно по записи в дневнике Урсулы Бакке, которую она туда внесла со слов мужа, сановника Герберта Бакке, присутствовавшего на этом собрании. Похоже, что это первый известный случай, когда Гитлер заговорил о том, что если немецкий народ не хочет проявить достаточной воли к победе, то и пусть себе идет к черту.

Оригинал этой дневниковой записи опубликован Ирвингом (http://www.fpp.co.uk/History/Backe/UrsulaTgb_1934_1945.html : 8.2.1943 ... HB Sonntag beim Führer. Der Führer sprach. Fleisch als Erstes: Sie erleben eine Katastrophe nie dagewesenen Ausmaßes. Die Russen brachen durch, die Rumänen gaben auf, die Ungarn kämpften gar nicht erst, deutsche Soldaten von hinten hielten in dünnster Linie fünf Tage die Front an den durchbrochenen Stellen. Vier Armeen in und um Stalingrad sind verloren. Man vergleicht unsre Lage mit Kolin und Kunersdorf; hätte Friedrich der Große unsre Waffen gehabt, hätte man ihn nie den Großen genannt, denn dann hätte der Siebenjährige Krieg nur zwei Monate gedauert. Der Führer lobte wieder Speer.... Der Führer sagte noch: wenn das deutsche Volk versagt, dann ist es nicht wert, daß man für seine Zukunft kämpft, dann soll es ruhig aus sein. Eine falsche Einstellung).

Перевод:
"Воскресенье у Фюрера. Фюрер держал речь. Первым делом: "Вы очевидцы катастрофы беспрецедентных масштабов. Русские прорвались, румыны сдались, венгры и драться не пытались, немецкие солдаты пять дней тонкой линией удерживали у себя в тылу фронт в местах прорыва. Четыре армии в Сталинграде и рядом с ним погибли. Наше положение сравнивают с Колином и Кунерсдорфом; если бы Фридрих Великий имел наше оружие, его никогда и не назвали бы Великим, потому что тогда Семилетняя война уложилась бы всего в два месяца". Фюрер далее хвалил Шпеера... Фюрер еще сказал: если немецкий народ не cправляется, то он не достоин того, чтобы бороться за его будущее, тогда он должен преспокойно убираться к чертям. Неверный подход ".

Фраза про Колин и Кунерсдорф стоит в одном ряду с фразой про немецкий народ: ее смысл в контексте речи Гитлера тот, что вот, мол, досужие люди сравнивают наше поражение с поражениями Фридриха II при Кунерсдорфе и Колине. Да какой там Фридрих, куда нам до Фридриха! Если бы у Фридриха было такое оружие, как у нас, так он бы всю войну выиграл полностью в два месяца без всякого труда, его и Великим не успели бы назвать - а мы вот... Оружие у нас замечательное, спасибо, Шпеер его еще лучше сейчас нам понаделает, а вот союзнички, да и наш-то собственный народ... ну, если народ не справляется, то...

В этом всем пассаже сказалась еще и знаменитая вера Гитлера в чудо-танчики и прочее чудо-оружие. В 1942 он крайне надеялся на то, что 4 (четыре штуки) Тигра под Ленинградом окажут существенное, даже решающее влияние на ход всей операции против Ленинграда. Оперативный отдел "Л" ОКВ (т.е. Варлимонт сотоварищи) намеренно выразил иронию в адрес этой фантастики, внеся в журнал отдела фразу "Один Тигр уже выведен из строя". Оказывается, эта констатация должна была выражать неприятие отделом Л веры Гитлера в танчики. Тонкость этой иронии, конечно, так велика, что ее никто и не заметил бы, но Варлимонт счел того достойным специально разъяснить всю глубокую смысловую нагрузку этой фразы в своих мемуарах.

Кстати, в 1943 Гитлер собирался продолжать ритуальную войну против мировоззренческих крепостей СССР, потому что по его планам на кампанию 1943 г. (изложенным уже в директиве 5 ОКХ от 13.03.1943 за его, Гитлера, подписью) срезание Курского выступа (=операция Цитадель) должно было стать лишь первым этапом наступлений на Востоке (и развернуться в апреле); продолжить его должно было некоторое оттеснение советских войск за Донец (операция Пантера), а вот увенчать - взятие Ленинграда (планировавшееся на начало июля). /Оговорю хорошо известное: на Москву наступать ниоткуда, в том числе из-под Курска в случае победы там, не собирались. Напротив, по той же директиве подтверждалось осуществляемое немцами в марте очищение - по их собственной инциативе - Ржевско-Вяземского выступа, чего бы они никогда не сделали, собирайся они потом в случае успеха под Курском двигаться на Москву/. При этом Гитлер надеялся выиграть войну на Востоке в том же 1943: хотя в самой директиве об этом нет ни слова, параллельно он сказал своему начштаба Цейцлеру: "Одного мы не должны говорить - того, что, мол, в этом году мы только дадим врагу несколько толчков, а Главный Удар нанесем на следующий год. Быть может, мы выиграем войну уже в этом году!"
В самой директиве от 13.03 задачи как раз рисуются именно как такие скромные: в точности несколько толчков - без всяких разговоров о том, как эти толчки могли бы повлиять на общий ход войны. Но, как видно из приведенных слов Цейцлеру, в душе Гитлер надеялся, что этими толчками он все же приведет СССР в 1943 к полному разгрому. Сопоставляя эти надежды с самой программой действий на 1943 год, остается заключить одно: Гитлер всерьез надеялся, что под Курском он обескровит всю Советскую армию (такими надеждами он и с Геббельсом делился летом 1943), а потом добьет СССР взятием "мировоззренческой крепости Ленинград", после чего СССР, наконец, пойдет трещинами и рухнет.

Речь Гитлера

Весь участвовавший в предстоящей операции начальствующий состав, включая командиров дивизий, 11 и 12 декабря был вызван Гитлером в его резиденцию под названием «Орлиное гнездо», возле Цигенберга, земля Гессен. Я и командиры двух моих танковых корпусов прибыли 11 декабря. В «Орлином гнезде» мы встретилась с фельдмаршалами Рундштедтом и Моделем. Генерал-полковник войск СС Зепп Дитрих уже был там.

Кроме армейских генералов, были вызваны генералы СС и командиры танковых дивизий СС. Стульев не хватило, и генералы СС услужливо уступили места своим старшим армейским коллегам, а сами остались стоять. Тогда у некоторых армейских генералов создалось впечатление, что к каждому из них приставлен офицер СС. Разумеется, это было заблуждением.

Состав собравшихся был очень пёстрым. На одной стороне зала сидели генералы - опытные солдаты, многие из которых прославили свои имена в прошлых сражениях, все прекрасные специалисты, люди, уважаемые своими войсками. Напротив них расположился верховный главнокомандующий вооружёнными силами - сутулая фигура с бледным, одутловатым лицом, сгорбившаяся в кресле. Руки у Гитлера дрожали, а левая то и дело судорожно подёргивалась, что он всячески старался скрыть. Это был больной человек, явно подавленный бременем своей ответственности. Его физическое состояние заметно ухудшилось со времени нашей последней встречи в Берлине, которая состоялась всего девять дней назад. Когда Гитлер ходил, он заметно волочил одну ногу.

Рядом с ним сидел Йодль, уже старик, переутомлённый, изнурённый чрезмерным трудом. Раньше у него было натянутое выражение лица, чопорная осанка. Теперь, истощённый духовно и физически, он выглядел иначе. Когда он разговаривал с офицерами, собиравшимися небольшими группами, в его голосе проскальзывали нетерпеливые и раздражительные нотки. Судя по виду Кейтеля, он не столь усиленно, как Йодль, занимался разработкой планов и разносторонней подготовкой к «решающей» операции.

Свою речь, продолжавшуюся полтора часа, Гитлер начал тихим, нетвёрдым голосом. Постепенно он стал говорить более уверенно, и это отчасти сгладило первое впечатление, которое произвёл его вид на тех, кто не встречался с ним в последние месяцы и хорошо не знал. И всё-таки казалось, что мы слушаем тяжело больного человека, страдающего полным расстройством нервной системы.

Он не сказал ничего нового для меня - всё это я уже слышал раньше. Речь Гитлера вызвала разочарование у большинства присутствовавших генералов, включая и меня, по той причине, что ему решительно нечего было сказать по вопросу, который интересовал нас в первую очередь на данном этапе подготовки контрнаступления, а именно: какие шаги предприняло верховное командование, чтобы преодолеть недостатки, столь сильно ощутимые уже сейчас, когда до начала операции осталось несколько дней. Вопреки моим ожиданиям, ни Гитлер в своей речи, ни Йодль в своём сообщении, сделанном позднее, даже не попытались рассеять наши опасения в связи с предстоящим наступлением. Однажды сам Гитлер сказал, что предварительным условием успешной операции является «формирование для целей наступления свежих, вполне боеспособных соединений». Это условие было выполнено только частично, несмотря на все попытки главнокомандующего войсками Западного фронта увеличить численность войск. Хотя Рундштедту в известной степени удалось усилить свои войска, он всё же не мог создать ударную группировку такого состава, какой был необходим для действий на направлении нашего главного удара. В результате берлинского совещания 2 декабря и двух визитов, которые нанёс мне в моём штабе министр вооружений и боеприпасов Шпеер, мне стало ясно, что ударные армии получили столько предметов снабжения и боевой техники, сколько в данных обстоятельствах могло быть произведено в Германии.

Во время совещания 11 декабря я не мог избавиться от впечатления, что, вопреки настойчивым донесениям старших военачальников, Гитлер и его свита нарисовали себе слишком оптимистическую картину нашей боевой мощи. В тот момент я был не в состоянии сказать, в какой степени они приукрашивали эту картину, так как не знал, да и не мог знать, общей политической и военной обстановки. Информация о силах противника, которой я располагал, тоже была отнюдь не полной.

Снова мы остро ощутили отсутствие советника, представляющего одновременно армию, авиацию и флот и обладающего достаточным авторитетом, чтобы передать Гитлеру общее мнение всех вооружённых сил.

На этом совещании я пришёл к выводу, что единственным обстоятельством, благоприятствующим контрнаступлению, было состояние противника, оценённое лично Гитлером. По его мнению (а он один имел доступ ко всем разведывательным материалам), операция должна была иметь успех. Гитлеру удалось убедить собравшихся, что планируемое наступление будет иметь решающее значение. Основной тезис Гитлера состоял в том, что каждое соединение, каждая часть должны стремительно продвигаться вперёд, не обращая внимания на фланги.

После совещания мы возвратились к своим войскам. Вместе с солдатами мы пошли в бой, исполненные решимости сражаться до конца и готовые, если это будет необходимо, умереть.

Дмитрий Хмельницкий Речь Гитлера 3 октября 1941 года Третьего октября 1941 г. Гитлер произнес в Берлине речь, посвященную началу третьей ежегодной кампании зимней помощи фронту. Тогда же она была опубликована в Берлине отдельной брошюрой. Эта речь интересна во многих